Артур Дмитриев (arther_d) wrote,
Артур Дмитриев
arther_d

Запрягу-ка я Троицу с утра

Последние лет пятнадцать моей жизни я тихонько томлюсь маленьким зудящим ожиданием. Оно таится на дне головы среди голосов, которые и мыслями-то назвать нельзя, поскольку половины их я не слышу, а другой половине подчиняюсь без размышления. Ожидание это проявляется только в редком прочесывании новинок в книжном разделе Озона или на сайтах издательств в надежде наткнуться на новинку главного (для меня, конечно) снотворца современной России, товарища Виктора Олеговича. Который как бы есть, но которого как бы и нет. Вернее, он и есть, и его нет. Без никаких котов.



И вот в очередной раз он подсовывает мир, состоящий не из предметов, а из постоянно меняющихся вероятностей, причем повлиять на изменения не может никто из действующих игроков. Они меняются – и это все, что про них известно. Бесконечный рой Иегов и порождаемых ими космосов вроде как. Каждый Иегова единственный и каждый – оглушительно хохочет. И плюется в нас стотысячными изданиями его трудов. Плюется так, что еще долго не можешь оттереться. За что я и люблю его книги. Они — как паутина, липкая, но невесомая, сначала пытаешься стряхнуть, потом смиряешься и лишь пугливо оглядываешься на знакомые завихрения бесовских уколов в реальность.

Пелевин пошел по пути отрицания всего и вся, в том числе — и собственного опыта. К этому приходят все писатели, как ни странно, пытаясь нагадить в прошлое, отредактировать свою философию в связи с изменившимся мировоззрением, обзывая это факомвесистемом, только каждый на свой лад. Помпезно открывая пенящуюся «Вдову Кличко», брызгами симулируя автокамшот, показывающий глубину раскаяния и маленькую блестящую лысинку как заменитель души.






Пелевин — настоящий «ветеран труда, войны и опять труда», пером подменяет видимый и осязаемый мультиверс критическим солипсизмом, который иногда хочется обозвать кретиническим, хотя Св. Юрий Гагарин в каноническом наряде, черной рясе, порванной зубами обезьян, в клетке с которыми опричники запустили его в космос, не кажется таким уж нереальным, если читать новости сегодняшнего дня. И даже золотой роскошный крест и борода, щедро смазанная тюленьим жиром, были бы к месту. То есть, каждую страницу книги этой можно применить, пусть и с натяжкой, но – применить. Кто-то — как кальку, призму, кто-то — помнет и в дело. Автор не обидится на сортирную сортировку, все-таки сам же твердит, что грозно грохочущие, но безвредные комбинации слов, которые не то что не расшатывают существующий порядок, а убедительнейшим образом доказывают — от противного — его незыблемую безальтернативность, могут исчезнуть и таким образом впитаться через задницу, через поры, так сказать. Ведь какая, в принципе, разница для познания?


Мы и так давненько поклоняемся цукербринам, кремниевым богам. Все началось с первого обсидианового топора и первого рисунка убийства им мамонта на стене пещеры. Просто тогда еще никто не умел лайкать рисунки на стене. Эволюция не стояла на месте — стали лайкать поклонами, свечками, деньгами, языком в жопу. Но мы растем, правда же? Наращиваем мозольки на подушечках пальчиков, отмечая фоточки, комментарии, постики, котиков. Умножая количество друзей и тем самым – количество событий на стене (в ленте), не замечаем, что самое поразительное сейчас даже в острейшем переживании — скорость, с которой оно забывается под сильнейшим давлением сверху все новых запечатленных моментов. Лента уносит течением в подвалы аккаунта все то, что было важным вчера. Мы рождаемся чистой флешкой, на которую в случайном порядке записываются культурные коды, собранные из информационного пространства нашего окружения. Коды эти постоянно, ежедневно заменяются новыми, что и формирует эмоциональную повестку дня. А как вы хотели, независимые мои? Подкармливая (от слова «карма», как тонко подмечает автор) растущий голод других, всегда надеемся на взаимность – друЖЖбу, те же лайки, комментарии. Восхищение, одобрение, поддержка давно не требуются, важен только факт обратной связи, контакта, ты жив и тебя все еще не игнорят. Зависимость от зависимости.

Все, что вам надо знать о книге — Свобода, Равенство и Братство — существуют. Только существуют они по очереди. Как и плохие, обычные и хорошие книги Виктора Олеговича. Я вот в своём ожидании надеюсь, что скоро опять материализуется мягкая глубина романов «Чапаев и Пустота» и «Священной книги оборотня», четкая идейность рассказов «Игнат» и «Ухряб», сотканных из отбросов изяществ эссе вроде «Македонской критики французской мысли» и «ГКЧП как тетраграмматон». Хочу опять узреть красоту, чье назначение — терзать и мучить, поскольку по своей природе красота есть обещание невозможного, и никакой другой сути у нее нет. Книга и об этом тоже.


P.S. Траектории, по которым разлетится салют, маршруты планктона в океане, точное количество колосков на подожжённом кулаками колхозном поле — чаще всего не играют никакой роли в мироздании. Никаких ужасов из-за этого в отдаленном будущем не произойдет (с)





Tags: Пелевин, книги, проза, роман
Subscribe

Posts from This Journal “книги” Tag

  • Никаких дыр

    Далекое будущее. Настолько далекое, что измеряется от нашего настоящего десятками тысяч лет. Да, Иэн Бэнкс тот еще оптимист, хоть и пишет очень…

  • Спас на крови

    Ха, оказывается, именно «Повесть о двух городах» является самой перепечатываемой книгой Диккенса. Не восхитительные «Большие надежды», не сопливый…

  • Терпение

    Холодильник. Джон любил холодильник. Хотя бы потому, холодильник обладал единственной дверью, перед которой ему извиняться не надо. Он всегда молчал…

  • Терпение

    Четверговое бирюзовое поло, черные синтетические шорты с мембраной, белые вязаные кроссовки, модные в этом сезоне, спортивный рюкзачок,…

  • Терпение

    — У вас первый? — Кто? — Ребенок. У вас первый? — А, да. А у вас? — А у меня уже третий. Они такие чудесные, правда? Нельзя просто так остановиться…

  • Внутренний туризм

    «Цвет волшебства» Терри Пратчетта – первая книга, откровенно говорящая, что туризм есть гадкое и отвратительное занятие, несущее людям только мрак и…

promo arther_d january 29, 2015 06:51 50
Buy for 30 tokens
Между раззявленных колен мелькала угловатая головка с беспорядочно понатыканными пучками жестких волос, двигающихся не только по траектории качания черепа, но и по черепу. Как маленькие бездомные гусеницы. Принцесса изредка приподнимала голову, натыкалась на эту линялую щетку, видневшиеся за ней…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments

Posts from This Journal “книги” Tag

  • Никаких дыр

    Далекое будущее. Настолько далекое, что измеряется от нашего настоящего десятками тысяч лет. Да, Иэн Бэнкс тот еще оптимист, хоть и пишет очень…

  • Спас на крови

    Ха, оказывается, именно «Повесть о двух городах» является самой перепечатываемой книгой Диккенса. Не восхитительные «Большие надежды», не сопливый…

  • Терпение

    Холодильник. Джон любил холодильник. Хотя бы потому, холодильник обладал единственной дверью, перед которой ему извиняться не надо. Он всегда молчал…

  • Терпение

    Четверговое бирюзовое поло, черные синтетические шорты с мембраной, белые вязаные кроссовки, модные в этом сезоне, спортивный рюкзачок,…

  • Терпение

    — У вас первый? — Кто? — Ребенок. У вас первый? — А, да. А у вас? — А у меня уже третий. Они такие чудесные, правда? Нельзя просто так остановиться…

  • Внутренний туризм

    «Цвет волшебства» Терри Пратчетта – первая книга, откровенно говорящая, что туризм есть гадкое и отвратительное занятие, несущее людям только мрак и…