Артур Дмитриев (arther_d) wrote,
Артур Дмитриев
arther_d

Category:

Изумрудный остов

Эта книга – про руки. Про мозолистые руки мясника, припрятавшего на будущее одному твоему знакомому баранью почку, про дрожащие руки шестнадцатилетнего подростка, впервые пытающегося снять чулок с нежной женской ножки, про мягкие мамины руки, наливающие утром молока, про руки товарищей, стискивающих твою ладонь в честь молчаливой поддержки, про руки, морщинистые руки старого учителя, который вместо того, что задать розг, начинает гладить упругий оголённый зад провинившегося школьника, про руки, воздетые кверху, про руки, засунутые в карманы, про руки показывающий путь и про руки, показывающие кукиш.



Или эта книга о пути к богу, богу страшному, немилостивому, богу карающему и воздающему, богу, не знающему об индульгенциях и молитвах, богу, который уже давно все решил, чтобы ты не делал. Неизбывность мук, беспредельная напряженность пыток, бесконечная смена страданий – вот чего требует оскорбленное величие бога. Ну и о пути от бога, от бога ласкового и понимающего, бога, у которого за пазухой также уютно, как под периной морозным утром, от бога, могущего поплакать с тобой и за тебя. Вечность! Какое пугающее чудовищное слово! Не зря же эти две главы вбиты в середину точно стальной клин в сердцевину мягкой, сырой липы. Не вытащить и нерасшатать. Бесы, эти, некогда прекрасные ангелы, настолько же уродливы и мерзки, как когда-то были прекрасны. Только если молиться отдельно о мудрости, разумении и знании, бесы станут опять ангелами. Или – наоборот.

Или это книга о, как там пел Морисси, ирландской крови и английском сердце. О том, что обрыдли до крайней степени все эти местечковости, обиды. Рождение души – дело темное и медленное, более таинственное, чем рождение тела. Когда же душа человека рождается в стране, в которой на нее сразу набрасываются сети по имени «национальность», «религия», «язык», то взлететь ей ну никак не получиться. Личность художника – сначала вскрик, ритмический возглас или тональность, затем текучее, мерцающее повествование. Но для того первоначального вскрика свобода есть необходимым условием. И только тогда художник сможет сжать в объятьях красоту, еще не пришедшую в этот мир, попутно обезличивая себя для истории, но даруя ценность конечному продукту своего таланта.





Или эта книга о латыни, языку, которому посвящено огромное количество трудов. Мягкая красота латинских слов завораживающе коснулась вечерней тьмы прикосновением более легким и убеждающим, чем прикосновение музыки или женской руки – так чувствует Стивен.

И уж точно не здесь начинается путь Стивена Дедала, который он пройдет за семьсот страниц чуть позже и чуть постарше. Поцелуй, от которого удержался один, является ли поцелуем? Это мазок губами по пленке поверхностного натяжения истории, маленькая такая история, ничего общего не имеющая с большой историей, не приквел, не Начало. Здесь драки за любимых поэтов, камешек, остро ощущаемый ногой через дырку в башмаке, а не удивительная грациозность хромой купальщицы.

Следует признать, что в прочтении этой книги вы вообще ничего из этого не увидите, кроме цитат, немилосердно напиханных здесь во все абзацы. И увидите что-то совершенно другое, ведь из всего прочитанного мы запоминаем только то, что отвечает нашему собственному состоянию.

Потому что книга, на самом деле, о том, что когда намочишь постельку, сначала делается горячо, а потом холодно.




Tags: Джеймс Джойс, книги, роман
Subscribe

Posts from This Journal “книги” Tag

  • Никаких дыр

    Далекое будущее. Настолько далекое, что измеряется от нашего настоящего десятками тысяч лет. Да, Иэн Бэнкс тот еще оптимист, хоть и пишет очень…

  • Спас на крови

    Ха, оказывается, именно «Повесть о двух городах» является самой перепечатываемой книгой Диккенса. Не восхитительные «Большие надежды», не сопливый…

  • Терпение

    Холодильник. Джон любил холодильник. Хотя бы потому, холодильник обладал единственной дверью, перед которой ему извиняться не надо. Он всегда молчал…

  • Терпение

    Четверговое бирюзовое поло, черные синтетические шорты с мембраной, белые вязаные кроссовки, модные в этом сезоне, спортивный рюкзачок,…

  • Терпение

    — У вас первый? — Кто? — Ребенок. У вас первый? — А, да. А у вас? — А у меня уже третий. Они такие чудесные, правда? Нельзя просто так остановиться…

  • Внутренний туризм

    «Цвет волшебства» Терри Пратчетта – первая книга, откровенно говорящая, что туризм есть гадкое и отвратительное занятие, несущее людям только мрак и…

promo arther_d january 29, 2015 06:51 50
Buy for 30 tokens
Между раззявленных колен мелькала угловатая головка с беспорядочно понатыканными пучками жестких волос, двигающихся не только по траектории качания черепа, но и по черепу. Как маленькие бездомные гусеницы. Принцесса изредка приподнимала голову, натыкалась на эту линялую щетку, видневшиеся за ней…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

Posts from This Journal “книги” Tag

  • Никаких дыр

    Далекое будущее. Настолько далекое, что измеряется от нашего настоящего десятками тысяч лет. Да, Иэн Бэнкс тот еще оптимист, хоть и пишет очень…

  • Спас на крови

    Ха, оказывается, именно «Повесть о двух городах» является самой перепечатываемой книгой Диккенса. Не восхитительные «Большие надежды», не сопливый…

  • Терпение

    Холодильник. Джон любил холодильник. Хотя бы потому, холодильник обладал единственной дверью, перед которой ему извиняться не надо. Он всегда молчал…

  • Терпение

    Четверговое бирюзовое поло, черные синтетические шорты с мембраной, белые вязаные кроссовки, модные в этом сезоне, спортивный рюкзачок,…

  • Терпение

    — У вас первый? — Кто? — Ребенок. У вас первый? — А, да. А у вас? — А у меня уже третий. Они такие чудесные, правда? Нельзя просто так остановиться…

  • Внутренний туризм

    «Цвет волшебства» Терри Пратчетта – первая книга, откровенно говорящая, что туризм есть гадкое и отвратительное занятие, несущее людям только мрак и…