Артур Дмитриев (arther_d) wrote,
Артур Дмитриев
arther_d

Зевs

Наверняка вы знаете молодого человека и уже немолодого писателя Игоря Савельева. Ну, если не знаете, то обязательно видели о нем заметки на новостных ресурсах, на просторах социальных сетей. И уж точно слышали о нем от своих друзей, родителей, участкового или районного психиатра, к которому вы ходите раз в месяц, как и все приличные граждане.



Савельев имеет вид мужественный и высоколобый, разговаривает кучей умных слов, пишет витиевато и пронзительно, на что я и надеялся покупая вот это вот произведение с пелевинской обложкой. Но...

Книга начинается очень хорошо — тут вам и стремление ввысь сквозь дымку технологий будущего, и метания почти юного организма в сомнениях, и околокультурологическое исследование пространства саун как обязательного для инженеров места, где рождаются прожэкты. Отдельной строкой просматривается наблюдение за шагающей смертью, разливающейся по френд-ленте. Очень точная зарисовка, жалко, что автор спер ее у неизвестного, но талантливого блогера из Уфы, писавшего об этом два года назад. Но блогер не в обиде, это выше его, конечно же. Широта его души давно известна и воспевается, поди, в песнях.

Показывая нам точечные якоря крепления к действительности, Савельев, в тоже время, пытается и навязать новую систему ценностей, противоречащую естеству русского народа и, в особенности, гражданина! Так, говоря, что со здоровьем в советское время не было проблем только потому, что в каждой поликлинике работал Сендерович или еще какой-нибудь Фишман, он явно намекает на отсутствие таланта врачевания у людей, фамилии которых заканчиваются на «ов(а)», предлагая нам самостоятельно сделать выводы и ехать лечиться в землю наших предков. Таким образом, каждый человек в белом халате сейчас – лишь симулякр Гиппократа, тень пенициллина, эвфемизм рук, торчащих из задницы угасающего медицинского образования.



Еще один штришок, характеризующий личность автора – подтрунивание над древним искусством целования, коим всегда славились люди на одной шестой части света, от простого командира взвода до первых лиц государства. Видите ли, только главный герой, Кирилл, умел целоваться «как надо». Очень тонкая издевка над обществом, не афиширующим этот свой талант. Возможно, Савельев хотел этим сказать что-нибудь другое, позитивное и возвышенное, без сегрегации общества на тех, кто целуется «как не надо» и «как надо». Но об этом мы узнаем от него, когда приведем его «куда надо».



Есть и положительные моменты – два раза он упоминает величайший город на Земле (смотрите выше про талантливого и скромного блогера), за что ему можно простить многое. Но далеко не все, далеко не все… Стробоскоп скоро будет нацелен прямо в его извращенный мозг и дискретно пульсируя, он докопается на истоков девиаций, следствием которых и стало это, с вашего позволения, художественное произведение.


В целом вынужден охарактеризовать роман как не отвечающий на вопросы, который нам ставит Настоящее, он абсолютно не ложится в канву ткущейся сейчас истории и даже откровенно вредный.

Молодые и уже представительные инженеры пьют спиртное, занимаются сексом без надлежащего штампа в паспорте, издеваются над стабильностью, что уже вообще дело подсудное. Ужасное отношение к нашим женщинам, которых Савельев заставляет бегать беременными по кладбищам или постоянное накручивание мысли о том, что гости из-за кордона, французы, например, могут быть хорошими людьми и в основной своей массе, такими и являются. Понимаете, как глубоко, хоть и толсто, он копает!? На последних страницах, впрочем, Савельев объясняет движением характеров героев, почему он выбрал такую антиобщественную тактику перебежчика в стан подспудных космополитов, и почему он резво плывет прямо вдоль ватерлинии, отделяющей воду (не ведущую к настройке правильного политического мышления) в текстах от воздуха (гарантированную теплоемкую прослойку) в мыслях.

Понимаю, что вам захотелось самостоятельно ознакомиться с данной ересью, но, к счастью для вас, у меня ее уже зарезервировали два (ис)следователя. Потом – дам. Если ее не сожгут, конечно же.

Tags: Игорь Савельев, книги, проза, роман
Subscribe

Posts from This Journal “книги” Tag

  • Никаких дыр

    Далекое будущее. Настолько далекое, что измеряется от нашего настоящего десятками тысяч лет. Да, Иэн Бэнкс тот еще оптимист, хоть и пишет очень…

  • Спас на крови

    Ха, оказывается, именно «Повесть о двух городах» является самой перепечатываемой книгой Диккенса. Не восхитительные «Большие надежды», не сопливый…

  • Терпение

    Холодильник. Джон любил холодильник. Хотя бы потому, холодильник обладал единственной дверью, перед которой ему извиняться не надо. Он всегда молчал…

  • Терпение

    Четверговое бирюзовое поло, черные синтетические шорты с мембраной, белые вязаные кроссовки, модные в этом сезоне, спортивный рюкзачок,…

  • Терпение

    — У вас первый? — Кто? — Ребенок. У вас первый? — А, да. А у вас? — А у меня уже третий. Они такие чудесные, правда? Нельзя просто так остановиться…

  • Внутренний туризм

    «Цвет волшебства» Терри Пратчетта – первая книга, откровенно говорящая, что туризм есть гадкое и отвратительное занятие, несущее людям только мрак и…

promo arther_d january 29, 2015 06:51 50
Buy for 30 tokens
Между раззявленных колен мелькала угловатая головка с беспорядочно понатыканными пучками жестких волос, двигающихся не только по траектории качания черепа, но и по черепу. Как маленькие бездомные гусеницы. Принцесса изредка приподнимала голову, натыкалась на эту линялую щетку, видневшиеся за ней…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Posts from This Journal “книги” Tag

  • Никаких дыр

    Далекое будущее. Настолько далекое, что измеряется от нашего настоящего десятками тысяч лет. Да, Иэн Бэнкс тот еще оптимист, хоть и пишет очень…

  • Спас на крови

    Ха, оказывается, именно «Повесть о двух городах» является самой перепечатываемой книгой Диккенса. Не восхитительные «Большие надежды», не сопливый…

  • Терпение

    Холодильник. Джон любил холодильник. Хотя бы потому, холодильник обладал единственной дверью, перед которой ему извиняться не надо. Он всегда молчал…

  • Терпение

    Четверговое бирюзовое поло, черные синтетические шорты с мембраной, белые вязаные кроссовки, модные в этом сезоне, спортивный рюкзачок,…

  • Терпение

    — У вас первый? — Кто? — Ребенок. У вас первый? — А, да. А у вас? — А у меня уже третий. Они такие чудесные, правда? Нельзя просто так остановиться…

  • Внутренний туризм

    «Цвет волшебства» Терри Пратчетта – первая книга, откровенно говорящая, что туризм есть гадкое и отвратительное занятие, несущее людям только мрак и…