July 11th, 2016

Фестиваль Inaya или Люди как ошметки Агузаровой

Йоги, хиппи и остальные аюведающие решили собраться на Нугушском водохранилище, организовав фестиваль. Я поехал туда поисках отголосков свободных отношений, свободной любви, свободы межгендерных и внутригендерных связей, по слухам, так распространенных в подобной среде. Поехал как сторонний наблюдатель, конечно же, а не как естествоиспытатель.

Наблюдения на различных мастер-классах вроде учения пению птиц (мастер исполнили петуха и курочку, затем растворился в толпе), ночных дискотеках из трех человек (приличный хаус и такой же приличный гоа-транс) и в очереди в туалет дали мне четыре типа женщин.

1. Матери- героиниконоплини

Около сорока или чуть старше. Прозрачные глаза, в которых отражается пронзенный купол неба. Постоянно покачиваются в такт раздающейся там и сям музыки. Если нет музыки, то в такт кашля в ближайшей палатки, в такт ДВС Копейки, что запускала людей с рогатки, или в такт собственного сердцебиения. На лице – застывшая маска из улыбки и морщин вокруг глаз. Про свободную любовь слышали и даже участвовали, но не при Путине, а значит - очень и очень давно. Могут рассказать и даже показать, но желающих нет, почти никто не пьет же тут.

Collapse )

Всем чмоке, всех люблю! На следующий год опять планирую туда поехать – врага надо знать в лицо, наблюдать его эволюционное развитие или деградацию. Харя! Кришна! Ленин! Вишня!




promo arther_d january 29, 2015 06:51 50
Buy for 30 tokens
Между раззявленных колен мелькала угловатая головка с беспорядочно понатыканными пучками жестких волос, двигающихся не только по траектории качания черепа, но и по черепу. Как маленькие бездомные гусеницы. Принцесса изредка приподнимала голову, натыкалась на эту линялую щетку, видневшиеся за ней…

Dolka Vita

Каждое утро я первым делом беру в руки нож. Любой, который попадется на глаза, зазубренных ножей, конечно, стараюсь избегать, но если уж судьба сует их в руки, не смею отказывать.

Итак, я беру нож и отрезаю кусочек лимона, стараясь это сделать таким образом, чтобы получилась половинка окружности. Кидаю его в кружку, сыплю туда пару ложек сахара, наливаю кипятка, заварки и потом долго и тревожно вглядываюсь в получившийся неоднородный раствор, который в скором времени мне придется поглотить с печеньками или бутербродами. Вглядываюсь, потому что понимаю, что каждый раз отрезаю совершенно разные куски. Разной формы, разного объёма и веса. Где-то больше цедры, где-то зернышки попадаются. Иногда в кружке плавает здоровенный монстр, его и мять ложкой не надо, чай уже потерял свой цвет от избытка лимонной кислоты.

Каждое утро я — такой же новый ломтик, брошенный в бурлящую разноцветными пузырями действительность. И каждое утро я совершенно новый, вернее, не новый, незачем себе льстить, а другой. А мир все тот же. Следовательно, возникает ежедневная перманентная архимедовская головная боль — какой объем полезного вещества занимаю я сегодня. Или вытесняю, что довольно-таки неприятно, если вдуматься.

Болтаюсь в этой самой действительности, с трудом сохраняясь от постоянного контакта с кипятком агрессивности, наполняющим камни, металл, пластик и одушевленные предметы (будем считать их людьми, так велят правила приличия). В основном дрейфую без определённой глобальной цели, стараясь дотянуть и дотянуться до близких хотя бы пару часов в день. Но иногда откуда-то сверху высовывается огромная чайная ложечка и начинает прижимать тебя к стенке бытия, пытаясь выдавить пару капель того, чем ты хоть немного ценен. Еще пару капель. Еще пару капель. Ты вот думаешь, что уже пуст и тебя, наконец-то, выкинут. Но нет, за ночь ты восстанавливаешься, даже желтый полумесяц кожурки блестит, как новенький. А ложечка-то уже притаилась за облаками и мечтательно выжидает, когда ты выйдешь из подъезда, гадина такая.

Да и подавляющее большинство — тоже ломтики лимона. Приглядываешься, ходишь вокруг — о, да, вот же умный, человечный, принципиальный, не сухарь, но критичный, открыт познанию, не зашорен сознанием — наш человек, в общем. Но как только немного надкусываешь — сразу морщишься. Приходится бежать к сахарнице потенциальной филантропии и немного посыпать эту дольку щепоткой снисходительности.

Этот текст не средневозрастное кризисное нытье, не о поиске места в жизни, не об окончательной идентификации собственного «Я». Этот текст про чай с лимоном, только и всего. Пожалуй, пора переходить на кофе.



Остальные мои колонки можно прочитать вот здесь http://www.i-gazeta.com/column/ArturD/

Фестиваль Inaya или люди как ошметки Агузаровой

Йоги, хиппи и остальные аюведающие решили собраться на Нугушском водохранилище, организовав фестиваль. Я поехал туда поисках отголосков свободных отношений, свободной любви, свободы межгендерных и внутригендерных связей, по слухам, так распространенных в подобной среде. Поехал как сторонний наблюдатель, конечно же, а не как естествоиспытатель.

Наблюдения на различных мастер-классах вроде учения пению птиц (мастер исполнили петуха и курочку, затем растворился в толпе), ночных дискотеках из трех человек (приличный хаус и такой же приличный гоа-транс) и в очереди в туалет дали мне четыре типа женщин.

1. Матери- героиниконоплини

Около сорока или чуть старше. Прозрачные глаза, в которых отражается пронзенный купол неба. Постоянно покачиваются в такт раздающейся там и сям музыки. Если нет музыки, то в такт кашля в ближайшей палатки, в такт ДВС Копейки, что запускала людей с рогатки, или в такт собственного сердцебиения. На лице – застывшая маска из улыбки и морщин вокруг глаз. Про свободную любовь слышали и даже участвовали, но не при Путине, а при Брежневе. Могут рассказать и даже показать, но желающих нет, почти никто не пьет же тут.

Collapse )

Всем чмоке, всех люблю! На следующий год опять планирую туда поехать – врага надо знать в лицо, наблюдать его эволюционное развитие или деградацию. Харя! Кришна! Ленин! Вишня!