August 1st, 2017

Сумка

Московская зима разительно отличается от уфимской. Я садился в поезд при минус двадцати, а попал почти в весну с пятиградусным ниже нуля по Цельсию январем. Только теплее, почему-то, не казалось, эти незначительные градусы умело пробирались под коричневую куртку на меху, купленную матерью в Челябинске на рынке.

За плечом у меня была красивая сумка, голубая, с красными карманами и красным, длинным ремнем, в которую я собрал ночью два дня назад все самое необходимое, как мне тогда казалось. Конечно, там была пара запасных теплых свитеров, шерстяные носки, фланелевая рубашка, зеленый с черным квадратом, широкая, очень модная тогда, шапки.



Сумка вызвала интерес у парочки вокзальных завсегдатаев, когда они поняли, что вокзал – конечная моя остановка, я здесь буду ночевать не одну ночь. Понял это и усатый, низенький, майор, два раза проверявший мой паспорт и постоянно хмуро оглядывавший при встрече — я шатался по залам ожидания, принюхиваясь к жарящимся сосискам и дрянному растворимому кофе в пластиковых белых стаканчиках, лопавшихся прямо в руках от неловкого движения. Пока у него не было никаких прав меня задерживать, билет позволял мне трое суток не вылезать из вокзала, бродить по своему желанию, минуя плату за вход. Потом мы с ним подружимся, через пару месяцев.

Сумка тихонько дернулась и поползла под кресло. Я разлепил один глаз, сморенный теплом верхнего зала, где собирались обычно транзитные военные, самого жаркого и уютного, смотрел на исчезающий голубой угол с выглядывающим из-за него красным кармашком и не понимал, что происходит. Усилием воли разлепил второй и заметил мужика, сидевшего ко мне спиной. В руке его был ремешок от моей сумки, он, не глядя на меня, уставившись в беззвучный телевизор, тащил под креслами к себе жидки мои пожитки. Я дернул ее двумя руками, ремешок у него выскользнул, мужик встал и пошел вниз, даже не оглянувшись.

Надо ее спрятать, решил я. Дошел до камер хранения, ужаснулся ценам, в уме прикидывая, сколько у меня осталось денег, доставать и светить их не хотел, и выскользнул в яркую ночь Площади трех вокзалов. Сделав круг почета вокруг монументального Казанского, пошел от него вправо, мимо Универмага «Москва», там дальше еще будет столовая с манкой, но будет несколько позже, в чуть более счастливом времени. Арка в первый же двор темнела и манила безлюдностью. Прогулявшись по полукруглой территории, нашел спуск в подвал, весь заваленный снегом, лопата дворника не касалась его несколько дней, а может, и вообще он сюда не заглядывал.

Дернул молнию, снял куртку, надел фланелевую рубашку поверх футболки и еще один свитер, носки и шапку запасные запихнул в карманы, перчаток все равно не было, положил еще один носовой платок в задний карман джинсов, закинул сумку в самый низ подвальчика, обошел и присыпал сверху снегом. Вернувшись на вокзал, сел в уголке на первом этаже и уснул под мелодичный звон игровых автоматов. Потом мы с ними тоже подружимся, через пару месяцев.

Через три дня обнаружил уникально дешевый душ для гостей столицы, двинул за сумкой, а ее там не было, облазил весь подвальчик, наглотавшись колючего снегу, зарываясь в него, не давая гаснуть чертовке-надежде. Так я остался действительно один в этом прекрасном городе, сумку можно было обнять, теперь обнимать некого, мне семнадцать лет, у меня в кармане 20 долларов, которые я растяну на два прекрасных года.





promo arther_d january 29, 2015 06:51 50
Buy for 30 tokens
Между раззявленных колен мелькала угловатая головка с беспорядочно понатыканными пучками жестких волос, двигающихся не только по траектории качания черепа, но и по черепу. Как маленькие бездомные гусеницы. Принцесса изредка приподнимала голову, натыкалась на эту линялую щетку, видневшиеся за ней…