April 18th, 2021

Классическая поза литературы

Установить точно, когда это произошло, сейчас не представляется возможным. Скорее всего, историки будут опираться на конец семидесятых, расцвет самиздата, причем самиздата острого и противоречивого. Именно тогда в буквенных сочетаниях русских подпольных писателей начали проскальзывать не только социальные конструкты, опровергающие сияние коммунизма, но и очертания человеческих половых органов, до того момента сокрытые решениями партии. Словно всей русской литературе двадцатого века надоело держать себя в руках, надоело копить в себе людское, надоело зажимать себя в рамках светлого будущего. И уже года этак с восемьдесят второго прорвало. 

Одним из самых ярких и колючих розовых кустов, выросших на этой хорошо удобренной куче словесного компоста, стал Виктор Ерофеев. В замечательной книге «Русская красавица», вобравшей в себя кроме часто изливающегося семени сам роман и несколько рассказов, описания этих самых органов предостаточно, иногда кажется, что чрезмерно. Все эти пахнущие укропом или бузиной вагины, лиловые, со вздувшимися венами, члены, дряблые, безыдейные соски, губы, тянущиеся в преисподнюю физического взаимодействия.

Впрочем, роман читается быстро, несмотря на рвотные позывы, бред главной героини, записанный ею одним, как кажется, предложением, перед самой ее кончиной, окончательной кончиной, а не тех кончин, что с нею будут приключаться на каждой странице, затягивает.  

Collapse )
promo arther_d january 29, 2015 06:51 50
Buy for 30 tokens
Между раззявленных колен мелькала угловатая головка с беспорядочно понатыканными пучками жестких волос, двигающихся не только по траектории качания черепа, но и по черепу. Как маленькие бездомные гусеницы. Принцесса изредка приподнимала голову, натыкалась на эту линялую щетку, видневшиеся за ней…