Зверев
В 1998 году, в белорусском городе Слоним я зашел постричься в парикмахерскую. Вывеска гласила, что любая прическа стоит 16 000 зайчиков. Смешная цена, особенно если учесть, что курс к российскому рублю был четыре к одному да еще надо было разделить на тысячу. Примерно стоимость пачки Мальборо.
Только сев в кресло и оказавшись прижатым мощными грудями сбоку, я понял, почему такая цена и почему для любой стрижки — меня не спросили, как бы мне хотелось и что мне хотелось, а просто сразу взяли в руку машинку.
Вышел я оттуда с одним миллиметром волос, но зато идеально ровным по всей поверхности. Была осень, ветер сразу намекнул, что надо купить кепку, голова стала покрываться изморозью.
Кепку мне продал таксист и в таком виде, лысый и в кожаной черной кепке, я появился на пороге деревенского дома бабушки друга, которую мы с ним приехали навестить. Бабушка как увидела меня, бросила какую-то шерсть, помчалась к печке, вытащила оттуда картошки вареной, из холодильника ветчины и сыров различных, налила огромную кружку молока и давай кормить, глотая слезы и приговаривая — "Кушай, кушай сыночек, небось соскучился по домашней пище, какой тощенький, вот что баланда с детьми делает.."
Друг завалился на кровать и хохотал, тщетно пытаясь объяснить бабушке, что я не освободился, а стал жертвой парикмахерского искусства. Бабка кивала согласно, но все те три дня, что мы у нее гостили, мне доставались самые лучшие куски и место у печки.
Только сев в кресло и оказавшись прижатым мощными грудями сбоку, я понял, почему такая цена и почему для любой стрижки — меня не спросили, как бы мне хотелось и что мне хотелось, а просто сразу взяли в руку машинку.
Вышел я оттуда с одним миллиметром волос, но зато идеально ровным по всей поверхности. Была осень, ветер сразу намекнул, что надо купить кепку, голова стала покрываться изморозью.
Кепку мне продал таксист и в таком виде, лысый и в кожаной черной кепке, я появился на пороге деревенского дома бабушки друга, которую мы с ним приехали навестить. Бабушка как увидела меня, бросила какую-то шерсть, помчалась к печке, вытащила оттуда картошки вареной, из холодильника ветчины и сыров различных, налила огромную кружку молока и давай кормить, глотая слезы и приговаривая — "Кушай, кушай сыночек, небось соскучился по домашней пище, какой тощенький, вот что баланда с детьми делает.."
Друг завалился на кровать и хохотал, тщетно пытаясь объяснить бабушке, что я не освободился, а стал жертвой парикмахерского искусства. Бабка кивала согласно, но все те три дня, что мы у нее гостили, мне доставались самые лучшие куски и место у печки.