arther_d

Categories:

Эссе о Гессе

Так, должно быть, мог бы писать повзрослевший Пруст, если бы начал «Под сенью девушек в цвету» намного позднее и растерял бы всю свою юношескую восторженность, но не оставив присущую молодым сердцам восхищенность собой, ту самую восхищенность собой, вписанным во Вселенную. Не зря же Гессе замечает, что в двадцать четыре года, не раньше, ты чувствуешь, что мир, как и ты сам, близок к совершенству и только некоторым удается сохранить это ощущение и далее.

«Казанова исправляется» — набор больших и маленьких рассказах о людях без попытки впадать в морализаторство, что присуще, например, гадкому Толстому. Казанова, конечно же, совсем не исправится, но от этого ты веришь автору гораздо больше, чем если бы он начал переписывать человеческую природу в угоду обывателю и неким высшим законам. Ведь во всякой истории правда только то, во что хочет верить читатель. А здесь ты веришь всему, даже невероятным вещам.

Гессе любит людей, он любит их такими, какими их создал естественный радиационный фон Земли и борьба за выживание. Люди абсолютно лишены идеальности, вычерчены из костей, мяса и заблудшего ума, и поэтому невероятно притягательны, ведь ты сам такой же, может немного похуже, но точно такой же. Только детей он намного возвышает, пытаясь укрыть от поступательной порчи, что настигает их с каждым прожитым годом, к сожалению констатируя, что дети наследуют от родителей только карие глаза, светлые или темные волосы, осанку. Но никогда не наследуют их сердце, их внутренний нерв, их доброту, их искру, забирая из окружающего всю грязь и нечистоты, отмываясь только к тому времени, каким самим приходится становиться родителями.

Человек должен в первую очередь жить, жить так, как велит его сердце, как твердит ему разум. Большинство же убивают собственную жизнь погоней за навязанными мечтами, растрачивая на них все свои секунды. С самой последней приходит осознание, что они прожили чью-то жизнь, но только не свою. И даже не прожили, а просто гнались за призраком как белка в колесе, гнались, протягивали к нему руки, но он каждый раз ускользал. Гессе досконально изучил искусство ничегонеделания теоретизирующих интеллектуалов, определяя его как врага любого ценного труда. И не давал мечтам, любым мечтам вытеснять из жизни жизнь. Все люди, что появляются на вашем пути и хотят вас чему-то научить, не вы сами хотите, а они, они говорят вам о ценности того или иного знания, прося за это, конечно же, денег, отличаются только одним и это легко вычислить — они боятся работы. Это так откровенно написано на их простодушно-хитрых лицах, что сориентироваться в этой натужной идеи социального спасения тебя совсем не трудно. Боже, как бы ему сейчас стало бы смешно, если он увидел, сколько расплодилось коучей, бизнес-тренеров и другой подобной шариковщины.

Лень было копать, кто первым написал – Сартр «Тошноту» или Гессе «Книжного человека». Но воплощение человека, напичканного знаниями как бочка ассенизатора, по самую завязку, и в знаниях этих настолько утвердившегося, что ставшего отрицать знания новые, знания поступающие, вырабатываемые новым веком видимо волновало всех в то непростое время только приближающегося скачка прогресса технического и человеческого. Этому человеку некуда сливать старые, но то, что он может по корешкам перечислить все книги в ближайшей библиотеке делает его авторитетом среди тех, кто книг не читает вовсе. Ведь есть те, кто сможет донести концентрированную мудрость, зачем же напрягать свой собственный мозг. Сколько у нас таких? 86%?

А в конце книги — несколько сказок. Очень советую не открывать этот раздел и оставить приятное впечатление от рассказов. Потому что сказки наидерьмовейшие. Почти после каждой я в сердцах откладывал книгу, начинал взволновано ходить по комнате или напряженно смотреть в окно маршрутки, если сей момент приходился на мое перемещение по городу. Иногда не выдерживал и громко говорил — «Да в пизду!». 

У сказок нет морали, сюжет не просто одинаков, он как расплодившийся почкованием слизень, переползает со страницы на страницу, марая там все своей ядовитой витиеватостью. Добило, что в одной из сказок герой никак не может найти дома что-то незначительное, ножницы, чашку или книгу. Книгу! Книга, еры-мары, у них там – «ничего важного»! Карочи, вы ведь знаете, у кого самые лучшие сказки, их и читайте. Но ни в коем случае не сказки Германа Гессе, уж лучше Толстого, раз уж вам непременно нужно немного нагадить в свой собственный мозг.

Но, несмотря на все это, Гессе — прекрасен. Буду искать еще что-нибудь, может, большую форму. И вам советую. Только не херовы сказки, конечно же.

promo arther_d january 29, 2015 06:51 50
Buy for 30 tokens
Между раззявленных колен мелькала угловатая головка с беспорядочно понатыканными пучками жестких волос, двигающихся не только по траектории качания черепа, но и по черепу. Как маленькие бездомные гусеницы. Принцесса изредка приподнимала голову, натыкалась на эту линялую щетку, видневшиеся за ней…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded