Сказка. Маленькое удовольствие
Я отодвинул колпак на затылок, позволив испарине свободно изливаться в сиреневые небеса, одновременно расширяя обзор. Ниже нуля, а одежда мокрая от пота насквозь. Попробуй успей за этими иродами, чьи конусы просматривались на фоне луны в метрах тридцати вправо. Торопиться не буду, время есть.
Какие-же они все-таки прочные! Можно прыгать, поджимая колени к голове и со всей силы бить – лишь некоторые пластины трескались. А чтобы лопнуть совсем, вбирая тело и макая его в студеную воду, так это большая редкость. Белое на белом вырисовывает занятные узоры, вроде всегда разные, но спутать их с чем-нибудь невозможно. Мороз и воды нашли ту точку соприкосновения, когда даже маленькие лужицы, накопившиеся меж кочек, могут стать отражением красоты мира и которую планета транслирует через эти окошечки в головы всех наземных существ.
Прыгнув ещё раз на самой красивой льдинке, и не добившись вкусного хруста, я поскакал за товарищами, притихшими. Значит уже рядом. И точно, ткнувшись в спину шестого, я увидел внизу огни факелов и контрастно темнеющую толпешку людей. Один, видать за главного, стоял ближе к дверям домика и сосредоточенно пыхтел округлой спиной в темной одеже, похожей на платье уже давно замужней женщины.
Он держал в руке топор и при каждом нервном движении руки стоящие сзади издавали тихий емкий гул, в котором сквозило одобрение, густо замешанное на страхе. Братья и я посмеивались, глядя на собравшихся. Предложил сделать ставку на первого обмочившегося. Старший так грозно посмотрел на меня, что я чуть сам себе не проиграл несостоявшееся пари.
Тот, что с топором, оглянулся назад, подставив и так красное лицо отблескам факелов, превратившее его в запрещающий автодорожный знак людской, только без ярко светлого вытянутого куска сахара посередине. И просочился в светлый квадрат приземистой двери.
Мы сидели, болтали и ждали обещанного. Люди внизу притихли, невидимо водя под шапками настороженными ушами. Сквозь плотные бревенчатые стены избы не было слышно ни звука. Через пять минут из трубы вырвался с хлопком столб белого дыма, толпа подогнула коленки, а из двери вывалился разочарованный предводитель.
Игнат никогда не подводит, и мы, отсмеявшись, пошли обратно. Она уже давно ждала нас в постели. Я, как самый младший из семерых братьев, буду последний, и поэтому не спешу. Хрусталь замёрзшей воды в моих лопнувших глазах.
Какие-же они все-таки прочные! Можно прыгать, поджимая колени к голове и со всей силы бить – лишь некоторые пластины трескались. А чтобы лопнуть совсем, вбирая тело и макая его в студеную воду, так это большая редкость. Белое на белом вырисовывает занятные узоры, вроде всегда разные, но спутать их с чем-нибудь невозможно. Мороз и воды нашли ту точку соприкосновения, когда даже маленькие лужицы, накопившиеся меж кочек, могут стать отражением красоты мира и которую планета транслирует через эти окошечки в головы всех наземных существ.
Прыгнув ещё раз на самой красивой льдинке, и не добившись вкусного хруста, я поскакал за товарищами, притихшими. Значит уже рядом. И точно, ткнувшись в спину шестого, я увидел внизу огни факелов и контрастно темнеющую толпешку людей. Один, видать за главного, стоял ближе к дверям домика и сосредоточенно пыхтел округлой спиной в темной одеже, похожей на платье уже давно замужней женщины.
Он держал в руке топор и при каждом нервном движении руки стоящие сзади издавали тихий емкий гул, в котором сквозило одобрение, густо замешанное на страхе. Братья и я посмеивались, глядя на собравшихся. Предложил сделать ставку на первого обмочившегося. Старший так грозно посмотрел на меня, что я чуть сам себе не проиграл несостоявшееся пари.
Тот, что с топором, оглянулся назад, подставив и так красное лицо отблескам факелов, превратившее его в запрещающий автодорожный знак людской, только без ярко светлого вытянутого куска сахара посередине. И просочился в светлый квадрат приземистой двери.
Мы сидели, болтали и ждали обещанного. Люди внизу притихли, невидимо водя под шапками настороженными ушами. Сквозь плотные бревенчатые стены избы не было слышно ни звука. Через пять минут из трубы вырвался с хлопком столб белого дыма, толпа подогнула коленки, а из двери вывалился разочарованный предводитель.
Игнат никогда не подводит, и мы, отсмеявшись, пошли обратно. Она уже давно ждала нас в постели. Я, как самый младший из семерых братьев, буду последний, и поэтому не спешу. Хрусталь замёрзшей воды в моих лопнувших глазах.