Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Татьяна Улицкая

Вы наверняка о ней слышали и даже читали. Она пишет под псевдонимном «Виктор Пелевин», раз от раза разоблачая, да, полностью раздевая, обнажая сущность мирового патриархата, всего-то несколько веков назад сумевшего вырваться из тенет матриархата, и теперь уничтожающего поступью кованого, впрочем, на каблуке, сапога матушку-Землю.

«Тайные виды на гору Фудзи», пожалуй, самая откровенная ее книга этого направления, в каком-то смысле автобиографичная. Да в прямом смысле, Татьяна устала прятаться за нагромождением недомолвок и часть книги написана от первого лица. 

Самцы, или как тут тонко обозначено, хуемрази, вовсе не альфа, таких наберется максимум пара на континент. Даже самые отчаянные мачо, олигархи, звезды кино и спорта кое-как подбирают под себя определения с самого конца греческого алфавита — презренные фи-самцы, издевательские хи-самцы и совсем спятившие пси-самцы. Есть еще омега, шваль, но о них в этой книге речь не идет, их вы можете посмотреть в криминальных сводках или на семейных фотографиях.

Разоблачает хуемразей  Татьяна Улицкая хитрым способом — наняв книггеров, следующую эволюционную ступень блоггеров. Книггеры пишут на заказ книги с любым допустимым в вечной борьбе смыслом. Первым были Пушкин, воспевавший женскую красоту и ум на фоне аморфных мужских персонажей. Затем сладкий Есенин, сейчас таким книггером является она сама, выплачивая себе гонорар счастливыми женскими улыбками.

Collapse )
promo arther_d january 29, 2015 06:51 50
Buy for 30 tokens
Между раззявленных колен мелькала угловатая головка с беспорядочно понатыканными пучками жестких волос, двигающихся не только по траектории качания черепа, но и по черепу. Как маленькие бездомные гусеницы. Принцесса изредка приподнимала голову, натыкалась на эту линялую щетку, видневшиеся за ней…

про рев

Если ты читаешь книги, это накладывает на тебя определенный отпечаток. На лице. Если ты читаешь их в бумаге, то отпечаток это удваивается. Так говорят. А если ты таскаешь книгу с собой, чтобы почитать, когда есть свободная минутка, то этот отпечаток расползается по всему твоему тщедушному тельцу, проникает в члены и мозг.

Вот сидишь ты в общественном транспорте, вглядываешься в пляшущие буквы. Заходит девушка и встаёт рядом. Но ты же с книгой, значит типа интеллигент. Поэтому встаёшь и уступаешь место, пока все остальные мужики старательно сужают фокус внимания до пятидюймого прямоугольника экрана смартфона перед глазами. Едешь час до работы, ножки подгибаются, начало рабочего дня, а ты уже устал.

Вечером идёшь домой, гопники окружили какого-то задрота и требуют у него сигарет. А он не курит. Но у тебя же книга в рюкзаке, значит ты неравнодушный. Вступаешься, получаешь люлей.

Уже ночью звонят друзья и вытаскивают тебя на шашлыки на дачу. Конечно же, забывают жидкость для розжига углей. А у тебя книга и ты гуманист. Рвешь ее нахрен постранично, пылает огонь и ты смотришь на веселые языки пламени и улыбаешься расквашенными губами, подрыгивая дрожащими ногами, они ещё не оправились от утренней поездки — книга делает этот мир лучше. А вместе с ней — и ты. Главное — не разреветься.

Все мечты и (от)чаяния

«Болезнь к смерти» - достаточно странная книжка даже для того смутного времени, когда и понятия не имели, что бога на самом деле нет. Серен Кьеркегор втайне от самого себя подозревал что-то подобное, поэтому в эпиграфе предложил все нам ослепнуть для тех вещей, что не научают добродетели. Пока не сбылось, на том и спасибо.

Книга, на самом деле, о важном — об отчаянии. Превосходство человека над животным состоит в том, что мы подвержены отчаянию; превосходство христианина над язычником — в том, что он это сознает, а блаженство христианина — в возможности исцеления от отчаяния. Вот так. Нет никакого счастья, да и не надобно оно нам, лишь отчаяние во всех его формах (их три, как потом он нам докажет) способно выделить человека среди всех существ, когда-либо созданных богом. Естественным образом Серен делает вывод, что язычники не способны на хорошее, качественное отчаяние, а по сему недалёки от зверушков. 

Бог подобен хорошему врачу, он не прислушивается к нашим мольбам, он сам видит вас насквозь, люди могут врать и врут постоянно, и если бог или врачи верили только на слово, мы бы все уже попали в ад. Хорошее, по сути, местечко, там тепло и сухо. Но совсем нет отчаяния.

Collapse )

Эссе о Гессе

Так, должно быть, мог бы писать повзрослевший Пруст, если бы начал «Под сенью девушек в цвету» намного позднее и растерял бы всю свою юношескую восторженность, но не оставив присущую молодым сердцам восхищенность собой, ту самую восхищенность собой, вписанным во Вселенную. Не зря же Гессе замечает, что в двадцать четыре года, не раньше, ты чувствуешь, что мир, как и ты сам, близок к совершенству и только некоторым удается сохранить это ощущение и далее.

«Казанова исправляется» — набор больших и маленьких рассказах о людях без попытки впадать в морализаторство, что присуще, например, гадкому Толстому. Казанова, конечно же, совсем не исправится, но от этого ты веришь автору гораздо больше, чем если бы он начал переписывать человеческую природу в угоду обывателю и неким высшим законам. Ведь во всякой истории правда только то, во что хочет верить читатель. А здесь ты веришь всему, даже невероятным вещам.

Collapse )

Бэнкс.И.

Оу, маленькие очкастенькие любители книг, я вам тут приготовил немножко вкусненького с поросших вереском берегов Шотландии. И это не вискарь, можете не причмокивать своим бесстыжим язычком, а гораздо лучше — писатель. Нет, съесть его тоже не получится, он давно разлагается на атомы, но вот плоды его трудов запихнуть в себя — самое оно. Вполне возможно, что вы его читали и до меня, но я вот наткнулся впервые. Зовут этого чувака Иэн Бэнкс, он был инженер и филолог одновременно, пишет в двух ипостасях — романы и фантастику, но, чтобы людишки не путали, подписывается разными именами. До его фантастики я еще не добрался, я вообще прочитал только одну его книгу и прямо в дичайшем восторге. 


Называется это чудо «Мост» и там про.. мост. Ну не совсем про мост, но про мост очень много, больше, чем у кого-либо еще.
И это никакая не аллегория или всякие мудрёные штуки, которыми писатели любят пудрить нам мозги, это действительно мост. Не мост между прошлым и будущим, не мост между зубами, не мост грузовика, а мост.

Collapse )

Прокрасти-Нация

Лень как двигатель прогресса воспета Интернетом на все лады. Но, если присмотреться, зачастую это просто свойство характера, не всегда безобидное для окружающих и для самого носителя свойства, но все же врожденная патология. И к прогрессу никакого отношения она не имеет, как и к регрессу, впрочем. Человек вправе распоряжаться своим телом, мыслями и диваном так, как ему заблагорассудится, и никто не должен выталкивать его оттуда даже ради самых высоких целей. Он может и волен возлежать там вечность, стать диванным экспертом, диванным бойцом, только это его личное дело. Если он хочет ходить в халате, то может ходить, если не хочет носить галстук дома, то может не носить, если не хочет ехать на гулянья, куда все-превсе собрались, то может не ездить. И пошли все нахер. Человек свободен, любой человек, даже если он делает что-то неправильно с точки зрения лично вас или общества в целом.  Он может быть жалок, подл, бесхребетен, жесток, мерзок или излишне приторно-душкой, но он свободен. 


Collapse )

Про все

Люди, пишущие, что нельзя постить мемы про третье сентября, ну типа достали уже за десять лет, а как вы детям с уроками помогаете?

— Пап, мне нужно выучить "Я помню чудное мгновенье", послушаешь потом?
— Капец, сынок, не учи, это боян, если еще раз услышу, сразу забаню.
— "Я пом..."
— Иди сюда на

(Долго бегают по квартире, потом по двору, у отца появляется одышка, он садится на мокрую осеннюю) скамейку, подпрыгивает, потому что там начинает шипеть, матерится, опять пытается догнать сына, который издалека показывает на лице бакенбарды, в конце концов уходит домой и ложится спать, чтобы утром увидеть на холодильнике записку "2+2=4", опять вскипеть, схватится за сердце, но не сможет вызвать скорую помощь, потому что нужно набрать 03, а это напомнит ему о третьем сентября. Конец)

Так все происходит?

про сказки

Удивительно, но факт — в день любви, семьи и верности не работали ЗАГСы. Госучреждения тоже не верят в сказки.

Прощание с Шекли. Навсегда

Последний, восьмой том антологии Шекли погряз внутри меня непреодолимым противоречием. Где с одной стороны ярко блестит восклицание – «Зачем я все это читал?», а с другой вроде чего-то захотелось покушать. Заключительным томом был сборник рассказов, собранных с середины пятидесятых до начала девяностых прошлого века. Хорошие рассказы, плохие рассказы, прекрасные рассказы и отвратительные рассказы, редактор, по всей видимости, завязал себе глаза и компилировал их наугад, строго следя только за тем, чтобы читателя не совсем уж ужаснуть. В общей каше есть крупицы разума и даже провидческие всполохи.

Например, модель мира, где есть монополист на рынке техники. Штука, избитая еще Фанни Тьюнс, но от того не теряющая актуальности, ведь поразительно точно в 1954 году описан поведенческий паттерн, следуя которому обыватель меняет пылесос, купленный полгода назад, на новый только потому, что он вышел на рынок, особо не углубляясь в отличие характеристик. Да-да, и очереди перед открытием магазина.


Collapse )

Про верность

Итак, школьникам нельзя надевать подтяжки на голый торс и заклеивать соски. Я подозревал об этом в своей юности и ничего подобного не делал, только много позже. Оказывается, это криминал и последствия выпускного во Владивостоке выехала разбирать полиция, уже давно поборовшая преступность в остальных ее формах.

Вопрос о том, почему подобный костюм не идет ученику и портит его моральный облик, а вот костюм солдата, в котором убивают или умирают — можно — уже очень верно подняли. Так же как и вопрос, почему родителей не оскорбляют костюмчики НКВД на детишках девятого мая.

Но меня беспокоит следующее — как так получилось, что за двадцать лет строительства демократического христианского государства, где, как оказалось недавно, строят три церкви в день, где есть раскладные храмы с парашютами у десантуры, где священники денно и нощно блюдут концерты, книги, а борцы — спектакли, моральный облик упал так низко, что юнцы позволили себе подтяжки? Неужели всего этого недостаточно для укрепления морального облика выпускника? Надо попробовать "Слово пастыря" транслировать ни на одном канале, а на всех. И по радио. И рекламой в Инсте, чтобы достучаться до опутанных сатаной сердец.

И как подобное мероприятие допустили родители, учителя и завучи, которые хоть и блевали в кустах на своем выпускном, а потом блевали на всевозможных днях рождениях и свадьбах, но потом осознали и больше не блюют, если только намешают или печенькой отравятся?

Collapse )