Артур Дмитриев

Я в субботу хотел поехать в Замок Фантазий наш байройтский посидеть перед могучим дубом. Не поехал.

Сегодня утром хотели с товарищем пойти в университет отремонтировать его велосипед. Не пошли.

Час назад хотел пойти побегать. Не пошел.

И знаете — нормально себя чувствую, никаких сожалений. Впрочем, в засок сгоняю в среду, а вторничную десятку пробегу завтра, во вторник.

Но все же — оказывается можно что-то не сделать и не чувствовать себя подлецом, ленивой свинотой или раздолбаем. Так приятно. Буду продолжать тестить. В разумных пределах, конечно же.

Разгон съезда муниципальных депутатов, повальные штрафы журналистам за не ношение маски, прокурорские речи о том, что задача прокуратуры в первую очередь не допускать до митингов детей и вообще самих митингов оставляют во мне сладостное ощущение, что скоро нас всех будут молча бить. Бить за то, что не так посмотрел на портрет вождя или не поклонился полицейскому сержанту при встрече на улице.. Молча потому, что объяснять уже ничего не надо, да и не кому, мы все согласны.

Конечно, будут и удивленные возгласы в тяжелые, топчущие каблуки - "А меня-то за что, я же ваш, я эту либерастню сам ненавижу, я одобряю дворец царю и пенсию вам с 25 лет!" Но недолго, потому что на новые дворцы нужны будут рабочие руки, ибо денег нанимать строителей уже нет.

Как-то очень стремительно все начинает происходить и уже без фальшфасадов, без вуалирования, без заигрывания. Совсем немного осталось, когда Соловьев и Песков с лопатами тоже вместе с нами встанут в траншее, вырываемой под фундамент нового мира, основанного на тотальной войне с внешним и, что гораздо более важно, внутренним врагом. В пропаганде пропадёт нужда, а в рабочих руках — все еще нет.

Лизоблюды и стукачи, кстати, тоже станут лишними, ну, может быть, кроме самых талантливых. Брать будут всех, без разбора, опыт сталинской паранойи показал, что приближенные и лояльные даже опасней несогласных. Ведь несогласных видно издалека и они давно записаны в блокнотик, а из этих неизвестно кто предатель, поэтому лучше брать скопом.

Скорей бы, а становится не очень интересно.

Абсолютный правовой беспредел с задержанием Навального при помощи суда на пеньке и дворец Путина - вещи с прямой корреляцией. Когда у тебя в руках страна с законами, которые ты пишешь так, как хочешь, то суд может быть любым. Сейчас это выездной в любое отделение полиции и 20 минут на ознакомление с делом адвокатам. Завтра - тройка и приговор на месте. Раз люди молчат или даже поддерживают, то значит можно построить ещё хоть десяток дворцов, потому что чувство безнаказанной власти и отсутствие любого уголовного преследования порождают невероятные мечты. Где нет, конечно же, народа. Распространяется это чувство волнообразно с затухающей амплитудой. Дружки могут почти тоже самое, министры чуть поменьше, лояльные главы регионов ещё меньше, но все равно способны на многое. В том числе и в срезе морального давления. Например, как глава Башкирии, инициировать давление на художница, нарисовавшую обнажённых людей в национальных костюмах и совершенно по-скотски ничего не сказать об угрозах, поступающих к ней от националистов. Главное, поддерживать линию партии, где на лого огромный медведь с загребущими лапищами, и тогда можно будет ещё покупать дорогих платьев сколько угодно. И, чем черт не шутит, тоже построить себе небольшой дворец, маленькую копию.

— Вот посмотрите, нам попались два очень любопытных документа. Первый датирован примерно пятью столетиями назад, второй радиоуглеродному анализу не поддается и, скорее всего, принадлежит нашему современнику. Однако мы вынуждены полагать, что они оба являются цепочками одной цепи, которые помогут нам решить вашу проблему.

— Хм, интересненько, интересненько. Но неужели вы думаете, что я вот так возьму и буду принимать во внимание две этих четвертушки, написанные неизвестно кем, неизвестно с какой целью? И причем здесь я?

— Вы прочитайте, прочитайте, потом будете делать выводы.



«Залез я, значится, в чулан, достал оттуда лопаты, острую и глубокую, кирку взял, тачку, рукавицы две пары, и покатился на указанный участок. Только-только светало, туман как молоко, роса лезет в башмаки. Но место я знал хорошо и нашел без особых проблем. Очертив прямоугольник, взялся бить киркой, ведь сначала здесь идут каменья, замок здесь стоял когда-то, весь разрушили, растащили на постройку сараев, но земля усыпана мрамором и гранитом, просто так не пробьешься. И так почитай на поллоктя приходится киркой-то махать. После камней идет глина, рыжая такая, лопата вязнет. Я что делаю в таких случаях — беру хворост и жгу. Потом копаю, потом жгу, потом копаю, по-другому никак. Когда уже по пояс уходишь, появляется рыхлая земля, плодородия в ней нету, она как бы мертвая, я на огород себе пытался возить, никакого толку, только все сохнет. Зато копается хорошо, можно брать глубокую лопату и кидать, кидать себе. За ней следом песок. Песок с ракушками, сырой весь с правого края, где ближе к оврагу. Тоже хорошо идет, но тяжелче земли-то. А вот под песком тонкая полоска черноты, обожжённая земля, как после пожара. Всего на три пальца полоска. Быстро ее прохожу, минут пятнадцать. И опять земля, но уже пожирнее, такой и сверху, на самом верху лежать не зазорно, как она сюда-то спустилась? Стою, я значится, по самые уже плечи, смотрю на стену. Она как будто пирог слоеный. Да, вот тут был замок, тут, где песок, текла река, тут пожар, а вот тут, в самом низу почитай люди жить могли. Как такое может быть, не могу понять. Но узнаю, докопаюсь до самой сути. Я ведь и грамоте начал учиться только для того, чтобы все это разведать и понять. Если хорошо землю копать и смотреть внимательно, можно будет понять, где кладбище можно обустроить или даже дома.

Марк Шейдер»




«Белый лист бумаги, плотный, определённого формата — что может быть удобней? Если стандартизировать алгоритм нанесения схем и изображений, подобрать уместный шрифт, научить людей видеть в линиях и точках объемную модель, то этот белый лист бумаги станет популярней, чем Библия. Я много экспериментировал с размерами и фактурой и нашел идеальный вариант. Его можно складывать, скручивать, увеличивать и масштабировать, сшивать листы между собой, вешать на стену. Создав спецификацию и оформив идею в записке, подкинул ночью нашим токарям и слесарям, подписав там сверху свое имя. И что же я увидел? Они начали называть это листами ватмана. Какого еще ватмана? Мне очень обидно, я, кроме того, что охраняю Готем, мечтаю, что он станет центром технического прогресса. И хочется, чтобы мое имя тоже осталось в веках. Без ошибок и перевираний!


С уважением и надеждой, Batman»



— Ну-с, что скажете? Я же вижу, что вы прочли и вот уже битый час сидите и молчите.

— Я не знаю, я боюсь. Эти истории поразительные, вдохновляющие. Но вдруг происхождение моего имени меня не обрадует? Или, кроме этого, огорчит? Иногда в незнании кроется мир, помните?

— Мы столько времени, сил и денег потратили по вашей просьбе. Для становления нашего сыскного агентства «Семя Антика» пятно на репутации в случае поражения окажется слишком трудновыводимым, мы обязательно должны дойти до конца, мистер Дон, и найти корни вашего имени. Этимология наш конек.

— Спасибо. Благодарен. И прошу вас, давайте без формальностей, называйте меня по имени, просто Гон, мы же друзья.

Калининград. В Великую Отечественную Войну он повторил судьбу одного из красивейших городов Европы – Дрездена. Был почти полностью уничтожен авиацией союзников. Да, не немецкой авиацией, а сборной летающей бригадой английских и американских воздушных флотилий.
Именно при бомбежке Калининграда впервые было принято так называемое ковровое бомбометание. Тысячи бомб сплошной волной летели на крыши, мостовые, в маленькие дворики, в парки и скверы. Многие считают, что союзники поступали так, потому что знали – город останется в сфере влияния Советского Союза или даже войдет в его границы. Поэтому не жалели. Ещё один интересный факт – бомбардировка не затронула важную инфраструктуру — заводы, энергостанции, производственные объекты. Под удар попали только жилые массивы, старинные замки, памятники архитектуры.




Но не все утонуло в искусственной волне энтропии. Например, остался жить своей каменной жизнью Кафедральный собор. К сожалению, это один из трех объектов, которые мы увидели в свободное от блогербола время. К сожалению – потому что мало.




Собор заложен в счастливый день – 13 сентября 1333 года. Однако первая евангелическая служба состоялась 1523 году. Так что хватит ныть по поводу различных долгостроев. Некоторые соборы строились даже по 800 лет! Здесь была проявлена недюжинная сноровка и пятилетка за четыре года

( Collapse )


На этом все, пожалуй. Может ещё про тевтонов настрочу. Но это если вдруг возникнет желание построчить. Покедова, друзья! Было офигенно просто!